Но мир меняется. Когда-то люди покупали плёночные фотоаппараты, а потом появились цифровые. Когда-то покупали кнопочные телефоны, а потом появились смартфоны. И каждый раз находились те, кто говорил, что новая технология не приживётся. Но рынок в итоге всегда решали покупатели.

Поэтому лично для меня эта новость не про камни, она — про слова. Потому что сам камень вчера был тем же самым, и сегодня остался тем же самым.

А если цель изменений действительно защитить покупателя — то я только за. Потому что настоящая проблема рынка никогда не была в слове «бриллиант». Настоящая проблема — это когда лабораторный камень выдают за природный, когда покупателю продают одно под видом другого. Вот с этим действительно стоит бороться.

Например, наш бренд Celie с самого первого дня никогда не скрывал, чем занимается. Наоборот, мы изначально открывались как один из крупнейших бутиков лабораторных бриллиантов в Казахстане. Мы всегда прямо говорим об этом в рекламе, в контенте и в магазине, и мы этим гордимся.

У нас более 50 моделей в наличии, и тысячи клиентов уже знают, что покупают. Наши украшения носят известные люди Казахстана, и каждый день покупатели выбирают нас осознанно. Не потому, что их кто-то обманул, а потому, что им нравится продукт.

Поэтому если рынок станет более прозрачным — отлично. Если покупатель будет ещё лучше понимать, что именно он покупает — ещё лучше. Честным компаниям скрывать нечего. А когда продукт не получается победить на рынке — начинается борьба за формулировки.

Но мир меняется. Когда-то люди покупали плёночные фотоаппараты, а потом появились цифровые. Когда-то покупали кнопочные телефоны, а потом появились смартфоны. И каждый раз находились те, кто говорил, что новая технология не приживётся. Но рынок в итоге всегда решали покупатели.

Поэтому лично для меня эта новость не про камни, она — про слова. Потому что сам камень вчера был тем же самым, и сегодня остался тем же самым.

А если цель изменений действительно защитить покупателя — то я только за. Потому что настоящая проблема рынка никогда не была в слове «бриллиант». Настоящая проблема — это когда лабораторный камень выдают за природный, когда покупателю продают одно под видом другого. Вот с этим действительно стоит бороться.

Например, наш бренд Celie с самого первого дня никогда не скрывал, чем занимается. Наоборот, мы изначально открывались как один из крупнейших бутиков лабораторных бриллиантов в Казахстане. Мы всегда прямо говорим об этом в рекламе, в контенте и в магазине, и мы этим гордимся.

У нас более 50 моделей в наличии, и тысячи клиентов уже знают, что покупают. Наши украшения носят известные люди Казахстана, и каждый день покупатели выбирают нас осознанно. Не потому, что их кто-то обманул, а потому, что им нравится продукт.

Поэтому если рынок станет более прозрачным — отлично. Если покупатель будет ещё лучше понимать, что именно он покупает — ещё лучше. Честным компаниям скрывать нечего. А когда продукт не получается победить на рынке — начинается борьба за формулировки.

И вот тут возникает интересный вопрос. Если технология действительно никому не нужна и не представляет угрозы, почему разговоры ушли из плоскости качества камня в плоскость терминологии?

Почему обсуждают не блеск, не прочность, не состав и не огранку, а названия?

Если честно, у меня есть ощущение, что эта история вообще не про покупателей. Потому что покупателю всё равно, какие слова написаны в законе. Покупателя интересует другое: красивый ли камень? Нравится ли украшение? Устраивает ли цена?

Поэтому возникает вопрос: кому тогда так важно изменить терминологию? Возможно тем, кто десятилетиями инвестировал миллиарды долларов в добычу природных алмазов, месторождения, оборудование, логистику и всю инфраструктуру вокруг этого рынка. И это нормально — любая индустрия защищает свои интересы.

И знаете, что мне кажется самым интересным? Ещё несколько лет назад многие говорили, что лабораторные камни никому не нужны, что это временная история и люди никогда их не примут.
Но произошло что-то странное: рынок начал стремительно расти, покупатели по всему миру стали выбирать именно их, а в индустрию зашли крупные инвесторы. Например, Леонардо ДиКаприо инвестировал в компанию по выращиванию лабораторных алмазов. Их начали носить знаменитости — Рианна, Эмма Уотсон и многие другие.

И знаете, что мне кажется самым интересным? Ещё несколько лет назад многие говорили, что лабораторные камни никому не нужны, что это временная история и люди никогда их не примут. Но произошло что-то странное: рынок начал стремительно расти, покупатели по всему миру стали выбирать именно их, а в индустрию зашли крупные инвесторы. Например, Леонардо ДиКаприо инвестировал в компанию по выращиванию лабораторных алмазов. Их начали носить знаменитости — Рианна, Эмма Уотсон и многие другие.

И вот тут возникает интересный вопрос. Если технология действительно никому не нужна и не представляет угрозы, почему разговоры ушли из плоскости качества камня в плоскость терминологии? Почему обсуждают не блеск, не прочность, не состав и не огранку, а названия?
Если честно, у меня есть ощущение, что эта история вообще не про покупателей. Потому что покупателю всё равно, какие слова написаны в законе. Покупателя интересует другое: красивый ли камень? Нравится ли украшение? Устраивает ли цена?

Поэтому возникает вопрос: кому тогда так важно изменить терминологию? Возможно тем, кто десятилетиями инвестировал миллиарды долларов в добычу природных алмазов, месторождения, оборудование, логистику и всю инфраструктуру вокруг этого рынка. И это нормально — любая индустрия защищает свои интересы.

Давайте разберёмся. Лабораторный бриллиант, как и природный, состоит из углерода. У него такая же алмазная кристаллическая решётка, та же твёрдость и те же оптические свойства. Поэтому спор сегодня идёт уже не о физических свойствах камня — спор идёт о том, как его правильно называть.

Теперь про караты. Многие не знают, но карат — это просто единица веса. Когда-то давно точных весов не было, и торговцы использовали семена рожкового дерева, потому что они были примерно одинакового веса. Так и появился карат.

Сегодня 1 карат — это просто 0,2 грамма. То есть камень весом 1 карат после принятия закона не станет тяжелее или легче. Изменится только способ записи этого веса.

А вы уже видели новость о том, что лабораторные бриллианты больше нельзя называть бриллиантами? Теперь их предлагают называть «синтетическими огранёнными алмазами», а вес указывать не в каратах, а в граммах.

И вот здесь у меня возник вопрос: если проблема действительно в камнях, то почему обсуждают слова? Почему не обсуждают блеск, прочность, состав или качество огранки?

А вы уже видели новость о том, что лабораторные бриллианты больше нельзя называть бриллиантами? Теперь их предлагают называть «синтетическими огранёнными алмазами», а вес указывать не в каратах, а в граммах. И вот здесь у меня возник вопрос: если проблема действительно в камнях, то почему обсуждают слова? Почему не обсуждают блеск, прочность, состав или качество огранки?

Давайте разберёмся. Лабораторный бриллиант, как и природный, состоит из углерода. У него такая же алмазная кристаллическая решётка, та же твёрдость и те же оптические свойства. Поэтому спор сегодня идёт уже не о физических свойствах камня — спор идёт о том, как его правильно называть.

Теперь про караты. Многие не знают, но карат — это просто единица веса. Когда-то давно точных весов не было, и торговцы использовали семена рожкового дерева, потому что они были примерно одинакового веса. Так и появился карат. Сегодня 1 карат — это просто 0,2 грамма. То есть камень весом 1 карат после принятия закона не станет тяжелее или легче. Изменится только способ записи этого веса.